Работы о политической экономии Карла Маркса

S.Alexander. «Mr.Keynes and Mr.Marx». — Dans: «Review of Economic Studies», février 1940.

H.Bartoli. La Doctrine économique et sociale de K.Marx. Paris, Éd. du Seuil, 1950.

J.Bénard. Théorie marxiste du capital. Paris, Éd. Sociales, 1950.

Ch.Bettelheim. «Marx et Keynes». — Dans: «Revue d'économie politique», 1948.

E.von B Работы о политической экономии Карла Марксаöhm-Baweik-R.Hilferding. Karl Marx and the Close of his System by E. von Böhm-Bawerk, Böhm-Bawerk's Criticism of Marx by R.Hilferding. New York, A.M.Kelley, 1949.

H.D.Dickinson. «The falling rate of profit in marxian economics». — Dans: «The Review Работы о политической экономии Карла Маркса of Economic Studies», février 1957.

M.Dobb. Political Economy and Capitalism. London, Routledge, 1946. O.Lange. Économie politique. T.I, Paris, P.Ü.F., 1960.

O.Lange. «Marxian ecomomics and modern economic theory». — Dans: «Review of Economic Studies», juin 1935.

Joan Robinson. An Essay on Marxian Economics. London, Mac Millan, 1942. Joan Robinson Работы о политической экономии Карла Маркса. Collected Economic Papers. T.III, Oxford, Blackwell, 1965.

H.Smith. «Marx and the trade cycle». — Dans: «Review of Economic Studies», juin 1937.

P.M.Sweezy. The Theory of Capitalist Development, Principles of Marxian Political Economy. London, D.Dolson, 1946.

PJ.D.Willes. The Political Economy of Communism. Oxford, Basil & Blackwell, 1962.


Работы о марксизме

H.Chambie. Le Работы о политической экономии Карла Маркса Marxisme en Union soviétique. Paris, Éd. du Seuil, 1955. R.Chambie. De Kail Marx i Mao Tse-toung. Paris, Spes, 1959.

S.Hook. Marx and the Marxiste, the Ambiguous Legacy. Princeton, D.Van Westrand Co., 1955.

K.Papaioannou. Lee Marxistes (anthologie commentée), Paris, Éd. «J'ai lu», 1965.

G Работы о политической экономии Карла Маркса.A.Wetter. Le Matérialisme historique et le matérialisme dialectique (L'Idéologie soviétique contemporaine, t.I). Paris, Payot, 1965.

LAlthusser. Pour Marx. Paris, 1965.

LAlthusser et al. Lire «Le Capital». T.I et II, Paris, 1965.

Зак. № 4


АЛЕКСИС де ТОКВИЛЬ

Кто отыскивает в свободе не свободу, а что-то другое, рожден быть Работы о политической экономии Карла Маркса слугой.

Алексис де Токвиль

Имя Токвиля обычно не бытует посреди зачинателей социологии. Такая недооценка большого мыслителя представ­ляется мне несправедливой.

Вобщем, есть у меня и еще одна причина для того, чтоб об­ратиться к анализу его мыслях. Изучая Монтескье — так же как и Конта, и Маркса — я сделал сердцевиной собственного Работы о политической экономии Карла Маркса анализа связь меж экономикой и политическим строем, либо государством, и часто исходил из интерпретации нареченными создателями того общества, в каком они жили. Я старался толковать идея социологов, исходя из диагноза, поставленного ими сво­ему времени. Но тут Токвиль настолько же отли­чается от Конта, сколь И от Работы о политической экономии Карла Маркса Маркса. Заместо того чтоб прида­вать главное значение или всему, что относится к про­мышленному развитию, как это делает Конт, или явлениям, связанным с капитализмом, как поступает Маркс, Токвиль в ка­честве первичного факта рассматривает парадокс демократии.

В конце концов последней предпосылкой, объясняющей мой выбор, служит то, как сам Токвиль определял Работы о политической экономии Карла Маркса свое творчество, либо, говоря современным языком, метод его постижения социоло­гии. Токвиль исходит из детерминации определенных струк­турных черт современных ему обществ, а потом перебегает к сопоставлению разновидностей этих обществ. Что касается Конта, то он уделял свое внимание на промышленный нрав обще­ства и, не отрицая Работы о политической экономии Карла Маркса некого своеобразия, связанного с теми либо другими государственными и континентальными особенностя­ми, подчеркивал признаки, характерные всем индустриаль­ным обществам. Определив промышленное общество, он счи­тал вероятным на основании данного им определения вычле­нить признаки политической и умственной организации, присущие хоть какому промышленному обществу. Маркс характе­ризовал капиталистический строй и Работы о политической экономии Карла Маркса устанавливал некие феномены, которые должны были обнаруживаться во всех ка­питалистических обществах. Конт и Маркс сходились в том, что оба настаивали на существовании родовых черт хоть какого об-


щества — будь то промышленного либо капиталистического, — недооценивая спектр вариантов, который допускает индуст­риальное общество либо капиталистический строй.

Напротив, Токвиль, констатируя некие признаки Работы о политической экономии Карла Маркса, вы­текающие из сути хоть какого современного либо демократи­ческого общества, добавляет, что при этих общих основаниях наблюдается плюрализм вероятных политических режимов. Демократические общества могут быть либеральными и могут быть деспотическими. Они могут и должны получать раз­ный нрав в Соединенных Штатах либо в Европе, в Герма­нии либо во Франции Работы о политической экономии Карла Маркса. Токвиль выступает по преимуществу как социолог-компаративист, стремящийся методом сравнения различных обществ, принадлежащих к одному и тому же виду либо типу, выявить в их существенное.

Если в англосаксонских странах Токвиль считается одним из более больших политических мыслителей, равных Мон­тескье в XVIII в., то социологов во Франции Работы о политической экономии Карла Маркса он никогда не ин­тересовал. Дело в том, что современная школа Дюркгейма — наследница творчества Конта. Потому французские социоло­ги ставили акцент на парадоксах публичной структуры во вред политическим. Может быть, по этой причине Токвиль не был посреди тех, кого приписывали к мэтрам.

1. Демократия и свобода

Токвиль написал две главные книжки: «Демократия в Работы о политической экономии Карла Маркса Амери­ке» и «Старый режим и революция». Посмертно был опубли­кован том его мемуаров о революции 18 4 8 г. и его пере­ходе в министерство зарубежных дел, также переписка и речи. Но главное — две огромные книжки, одна из которых по­священа Америке, другая — Франции, представляющие из себя, так сказать Работы о политической экономии Карла Маркса, две дощечки диптиха.

Книжка об Америке призвана дать ответ на вопрос: почему в Америке демократическое общество оказалось либеральным? Что касается «Старого режима и революции», то в этой книжке создатель стремится ответить на вопрос: почему Франции на пути к демократии было настолько тяжело поддерживать политический ре­жим свободы?

Таким макаром Работы о политической экономии Карла Маркса, с самого начала следует найти поня­тие демократии, либо демократического общества, практически повсе­местно встречающееся в работах Токвиля, так же как при ана­лизе мыслях Конта и Маркса я начал с уяснения понятий «инду­стриальное общество» и «капитализм».

Задачка, в сути, не очень обычная, так как можно ска Работы о политической экономии Карла Маркса­зать, что Токвиль повсевременно употребляет слово «демократия»,


' никогда совместно с тем не определив верно его смысл. В большинстве случаев он обозначает этим словом быстрее определенный тип общества, чем определенный тип власти. Выдержка из книжки «Демократия в Америке» ярко показывает манеру рассуждения Токвиля:

«Если вам представляется полезным направить интеллекту­альную деятельность человека и Работы о политической экономии Карла Маркса его мораль на нужды матери­альной жизни и употребить их на создание вещественного бла­госостояния; если вам кажется, что разум более выгоден для людей, чем дарование; если ваша цель состоит в воспитании совсем не геройских добродетелей, а мирных способностей; если вы предпочитаете созидать пороки, а не Работы о политической экономии Карла Маркса злодеяния, меньше отыскивать возвышенных действий, с тем чтоб меньше встре­чаться со злодеяниями; если вам довольно жить в благо­получном обществе, не стремясь к обществу блестящему; ес­ли, в конце концов, основная цель правительства, по вашему воззрению, заключается совсем не в том, чтоб придать всей цивилизации как можно больше Работы о политической экономии Карла Маркса могущества либо славы, а в том, чтоб обеспе­чить всех индивидов, из которых слагается цивилизация, как можно огромным благополучием и освободить их от бедности, — в таком случае уравнивайте положения людей и создавайте правление демократии. Если уж нет больше времени выбирать и вас вле­чет высшая, сверхчеловеческая сила, не спрашивающая ваших Работы о политической экономии Карла Маркса желаний, к одному из 2-ух правлений, пытайтесь по последней мере извлечь из него все то не плохое, что оно может дать, и, зная присущие ему добрые побуждения, так же как и дурные склонности, стремитесь ограничить действие вторых и развить первые» (Œvres complètes, t. I, 1-er vol., p. 256).

Этот кусок Работы о политической экономии Карла Маркса — очень сладкоречивый, полный риториче­ских антитез — охарактеризовывает стиль, манеру письма, а в ко­нечном счете — само мышление Токвиля.

По его воззрению, демократия есть уравнивание критерий жиз­ни. Демократическим можно считать общество, в каком боль­ше не существует различий меж сословиями и классами, в каком все индивиды, составляющие Работы о политической экономии Карла Маркса коллектив, равны в соци­альном плане. Отсюда никак не вытекают ни интеллектуаль­ное равенство (представить его было бы абсурдным), ни ра­венство экономическое (по Токвилю, неосуществимое). Социаль­ное равенство значит, что нет наследуемого различия обще­ственного положения и все виды деятельности, профессии, звания, почести доступны каждому. Таким макаром, в самой идее Работы о политической экономии Карла Маркса демократии заключены сразу соц равен­ство и тенденция к схожему виду и уровню жизни.

Но если такая суть демократии, то понятно, что правлением, адаптированным к обществу равенства, будет такое правление, которое Токвиль в других кусках назы­вает демократическим. Если нет базовых различий в


критериях существования меж членами коллектива Работы о политической экономии Карла Маркса, то нор­мальным оказывается суверенитет всех индивидов.

Есть также определение демократии, данное Монтескье и другими авторами-классиками. Если общество суверенно, то роль всех в выборе управляющих и в выполнении власти есть логичное выражение общества демократического, т.е. уравнительного.

Не считая того, в обществе, где равенство есть закон, а харак Работы о политической экономии Карла Маркса­тер страны определяет демократия, приоритетная цель за­ключается в благосостоянии большинства. Это общество, кото­рое считает эталоном не могущество либо славу, а благоденствие и спокойствие, можно было бы именовать мелкобуржуазным. И Токвиль как потомок авторитетного рода колеблется в собственных суж­дениях о демократическом обществе меж строгостью и снисходительностью, меж Работы о политической экономии Карла Маркса недоговоркой сердца и нереши­тельным согласием разума1.

Если такая черта современного демократическо­го общества, то, я полагаю, можно осознать главную задачку Ток-виля при помощи Монтескье — создателя, о котором сам Токвиль гласил как об образчике себе в период написания книжки «Демократия в Америке». Основная задачка Токвиля — решение одной из заморочек Работы о политической экономии Карла Маркса, поставленных Монтескье.

По Монтескье, республика либо монархия представляют со­бой либо могут представлять собой умеренные режимы, в усло­виях которых сохранена свобода, в то время как деспотизм, либо неограниченная власть 1-го, на самом деле собственной не является и не может быть умеренным режимом. Все же меж этими 2-мя умеренными режимами — республикой Работы о политической экономии Карла Маркса и монар­хией — имеется принципная разница: равенство есть принцип древних республик, тогда как неравенство сословий и положений составляет суть современных монархий либо само мало французской монархии. Монтескье, следо­вательно, считает, что свобода может быть сохранена 2-мя способами либо в 2-ух типах общества: в маленьких республиках античности, где наивысшая Работы о политической экономии Карла Маркса ценность — добродетель и где ин­дивиды как можно более равны и должны быть такими, и в современных монархиях — огромных государствах, где высоко развито чувство чести и где неравенство положений предста­ет, так сказать, даже условием свободы. По правде, по­скольку каждый считает себя обязанным оставаться верным долгу Работы о политической экономии Карла Маркса, вытекающему из его положения, власть короля не вы­рождается в абсолютную, неограниченную власть. Другими словами, в критериях французской монархии — таковой, какой ее принимал Монтескье, — неравенство выступает одно­временно движущей силой и гарантией свободы.


Но при исследовании Великобритании Монтескье повстречался с но­вым для него феноменом презентабельного режима. Он кон­статировал, что Работы о политической экономии Карла Маркса в Великобритании знать занималась торговлей и при всем этом никак не коррумпировалась. Он, таким макаром, ис­следовал либеральную монархию, основанную на представи­тельстве и примате торговой деятельности.

План Токвиля можно рассматривать как развитие тео­рии британской монархии по Монтескье. Делая свои записи после Французской революции, Токвиль не может допустить, что Работы о политической экономии Карла Маркса основой и гарантией свободы в современных критериях служит неравенство положений, то неравенство, интеллекту­альные и социальные устои которого пропали. Бездумно стремиться вернуть авторитет и привилегии аристокра­тии, уничтоженной Революцией.

Таким макаром, свобода в современных критериях, если го­ворить в стиле Бенжамена Констана, не может основываться, как это подразумевал Работы о политической экономии Карла Маркса Монтескье, на различии компаний и со­словий. Основным фактором становится равенство критерий2.

Потому важное положение Токвиля таково: свобода не может основываться на неравенстве, она должна базиро­ваться на демократической действительности с ее равенством усло­вий и быть защищена институтами, эталон которых (считал он) представлен в Америке.

Но Работы о политической экономии Карла Маркса что он предполагал под свободой? Токвиль, мане­ра письма которого отличается от стиля современных социоло­гов, не отдал ее определения, исходя из каких-то критериев. Но, по-моему, несложно уточнить, в согласовании с научными требованиями XX в., что конкретно он называл свободой. К тому же я думаю, что его Работы о политической экономии Карла Маркса осознание свободы очень сходно с тем, из которого исходил Монтескье.

1-ая составляющая понятия свободы — это отсутствие произвола. Когда власть осуществляется только в согласовании с законами, индивиды в безопасности. Следует, вобщем, остере­гаться людей: они не так добродетельны, чтоб поддер­живать абсолютную власть, не коррумпируя ее; никому не надо предоставлять абсолютной Работы о политической экономии Карла Маркса власти. Означает, необходимо, как произнес бы Монтескье, чтоб власть останавливала власть, что­бы было огромное количество центров принятия решений, политических и административных органов, уравновешивающих друг дружку. А так как все люди — подданные, необходимо, чтоб те, кто осуще­ствляет власть, были так либо по другому представителями управляе­мых, их Работы о политической экономии Карла Маркса делегатами. Другими словами, необходимо, чтоб люд, на­сколько это на физическом уровне может быть, управлял самим собой.

Интересовавшую Токвиля делему можно кратко сфор­мулировать так: при каких критериях общество, в каком име-' ет место тенденция к единообразию судеб индивидов, может


не погрузиться в деспотизм? Либо: как скооперировать равенство и свободу? Но Работы о политической экономии Карла Маркса Токвиль в таковой же мере принадлежит социоло­гической науке, как и традиционной философии, с которой он связан через Монтескье. Чтоб осознать сущность политических инс­титутов, он поднимает вопрос о состоянии общества в целом.

До того как двигаться далее, следует, но, рассмот­реть, как Токвиль истолковывает то, что в очах его Работы о политической экономии Карла Маркса совре­менников — Конта и Маркса — имело существенное значе­ние, ибо это толкование открывает направление его мысли.

По моим сведениям, Токвиль не знал работ Конта. Конеч­но, он слышал о их, но они, кажется, не сыграли никакой ро­ли в развитии его мысли. Не думаю, что он знал и Работы о политической экономии Карла Маркса произведе­ния Маркса. «Коммунистический манифест» пользуется боль­шей известностью в 1948 г., чем он воспользовался в 1848 г. В 184 8 г. это был памфлет политического эмигранта, укрывше­гося в Брюсселе; нет доказательств того, что Токвиль знал сей безвестный памфлет, потом прославившийся.

Что все-таки касается феноменов, по воззрению Конта и Маркса, существенных, а конкретно Работы о политической экономии Карла Маркса промышленного общества и капита­лизма, то, очевидно, Токвиль гласит и о их.

С Контом и Марксом, он сходится в признании того, так ска­зать, тривиального факта, что основными видами деятельности в современных обществах являются торговля и индустрия. Он гласит об этом, имея в виду Америку, и не колеблется Работы о политической экономии Карла Маркса, что схожая тенденция свойственна и для европейских государств. Излагая свои мысли в стилистическом плане по другому, чем Сен-Си­мон либо Конт, он также охотно противопоставлял общества прошедшего, где преобладающей была военная деятельность, об­ществам собственного времени, цель и миссия которых заключалась в обеспечении благополучия большинства.

Он Работы о политической экономии Карла Маркса исписал много страничек, утверждая приемущество Аме­рики в сфере индустрии и никаким образом не недооце­нил основной черты южноамериканского общества3. Но когда Токвиль пишет о доминировании коммерции и индустрии, он разъясняет это доминирование в главном сравнимо с про­шлым и применительно к собственной ведущей теме демократии. При всем этом Работы о политической экономии Карла Маркса он пробует показать, что деятельность в сфере промыш­ленности и торговли не возрождает знати традиционно­го типа. Неравенство судеб, предполагаемое самой деятельно­стью в области торговли и индустрии, не кажется ему противоречащим уравнительной тенденции, которая обнаружи­вается в современных обществах. К тому же удача в сфере коммерции, индустрии и Работы о политической экономии Карла Маркса движимости, если можно так выразиться, сначала непостоянна. Она не обеспечивает верности семьям, которые задерживают свое привилегирован­ное положение от поколения к поколению.


Вкупе с тем меж управляющим в индустрии и рабочими не создаются дела иерархической солидарно­сти, существовавшие в прошедшем меж сеньором и крестьяна­ми либо фермерами. Цдинственное историческое основание по Работы о политической экономии Карла Маркса­длинной знати — это собственность на землю и воен­ная профессия.

Потому в социологии Токвиля неравенство богатства, под­черкнутое, как это может быть, не противоречит фунда­ментальному равенству критерий, характерному современным обществам. Естественно, как показывает в одном месте собственной книжки Токвиль, если когда-нибудь в демократическом обществе вос­становится знать, это Работы о политической экономии Карла Маркса произойдет через посредство ру­ководителей индустрии*. Все же в целом он не считает, как будто современная индустрия порождает ари­стократию. Он быстрее считает, что неравенство богатства ста­нет уменьшаться по мере того, как современные общества бу­дут становиться более демократическими, тем паче что форту­на в сфере индустрии Работы о политической экономии Карла Маркса и коммерции очень ненадежна, чтоб быть источником крепкой иерархической структуры.

Другими словами, наперекор чертовскому и апока­липсическому видению развития капитализма, характерному марксизму, Токвиль развивал, начиная с 1835 г., полувостор­женную, полубезропотную (быстрее безропотную, чем востор­женную) теорию страны всеобщего процветания, либо общую теорию обуржуазивания.

Любопытно сравнить три видения: Конта, Маркса Работы о политической экономии Карла Маркса и Ток­виля. Одно из их — организационное видение тех, кого се­годня именуют технократами; 2-ое — апокалипсическое видение тех, кто вчера был посреди революционеров; третье — умиротворенное видение общества, где каждый чем-то вла­деет и все либо практически все заинтересованы в сохранении обще­ственного порядка. Лично я думаю, что Работы о политической экономии Карла Маркса из этих 3-х видений больше всего соответствует западноевропейским обществам 60-х гг. взор Токвиля. Ради справедливости следует доба­вить, что европейскому обществу 3 0-х г.г. более отвечала кон­цепция Маркса. Таким макаром, остается открытым вопрос о том, какое из этих 3-х видений будет соответствовать евро­пейскому обществу 90-х г.г.

2. Южноамериканский Работы о политической экономии Карла Маркса опыт

В I томе «Демократии в Америке» Токвиль перечисляет предпосылки, делающие южноамериканскую демократию либеральной. Это перечисление позволяет нам сразу уточнить, ка­кой теории детерминант он держится.


Токвиль именует три рода обстоятельств, при этом его подход в не­малой степени сходен с подходом Монтескье:

— случайная и типичная ситуация, в какой Работы о политической экономии Карла Маркса оказалось аме­
риканское общество;

— законы;

— привычки и характеры.

Случайная и типичная ситуация — это сразу географическое место, на котором основались при­бывшие из Европы иммигранты, и отсутствие примыкающих госу­дарств, стран агрессивных либо как минимум небезопасных. Южноамериканское общество до поры, описываемой Токвилем, имело исключительную выгоду вследствие минимума диплома­тических обязанностей и военного Работы о политической экономии Карла Маркса риска. В то же время это общество было создано людьми, которые, владея техниче­ским снаряжением развитой цивилизации, устроились на ог­ромном пространстве. Эта не имеющая аналогов в Европе си­туация — одно из разъяснений отсутствия знати и при­дания главного значения деятельности в промышлен­ной сфере.

Согласно современной социологической теории Работы о политической экономии Карла Маркса, условием образования знати, связанной с земляной собствен­ностью, служит нехватка земли. В Америке же территория настолько неохватна, что нехватка исключена, и аристократиче­ская собственность не могла сложиться. У Токвиля эта мысль уже встречается, но только посреди многих других, и я не думаю, что она представляется ему главным разъяснением Работы о политической экономии Карла Маркса.

Вправду, он быстрее подчеркивает систему ценностей иммигрантов-пуритан, их двойное чувство равенства и свобо­ды и набрасывает теорию, согласно которой особенности об­щества объясняются его истоками. Южноамериканское общество как будто сохраняет систему морали собственных основоположников, пер­вых иммигрантов.

Как примерный последователь Монтескье, Токвиль уста­навливает иерархию этих 3-х родов Работы о политической экономии Карла Маркса обстоятельств: географическая и историческая ситуации оказываются наименее важными, чем законы; законы — наименее необходимыми, чем привычки, характеры и ре­лигия. В тех же критериях, но при других характерах и законах по­явилось бы другое общество. Анализируемые им исторические и географические условия оказались только благоприятствую­щими обстоятельствами. Настоящими причинами свободы, кото Работы о политической экономии Карла Маркса­рой пользуется южноамериканская демократия, служат отличные за­коны, а в еще большей мере привычки, характеры и верования, без которых там не было бы свободы.


Южноамериканское общество может служить европейским об­ществам не примером, а уроком, показывая им, как в де­мократическом обществе обеспечивается демократия.

Главы, которые Токвиль предназначил южноамериканским законам Работы о политической экономии Карла Маркса, можно учить с 2-ух точек зрения. С одной стороны, молено задаться вопросом о том, как точно Токвиль сообразил ме­ханизм деяния американской конституции тех пор, в какой мере он предугадал ее конфигурации. Другими словами, молено провести применимое, увлекательное и обоснованное,исс­ледование, сопоставляющее интерпретацию Токвиля с други­ми истолкованиями Работы о политической экономии Карла Маркса, которые давались и даются сейчас его эпо­хе5. Этого нюанса я не буду тут касаться.

2-ой вероятный способ сводится просто к восстановле­нию главных направлений толкования американской консти­туции, предложенного Токвилем, с целью выявить его значе­ния для решения общесоциологической трудности: какие зако­ны в демократическом обществе Работы о политической экономии Карла Маркса более содействуют со­хранению свободы?

Прелсде всего Токвиль всячески подчеркивает выгоды, ко­торые Соединенные Штаты извлекают из федеральной приро­ды собственного устройства. При федеральном устройстве можно так либо по другому соединять достоинства огромных и малых госу­дарств. Монтескье в «Духе законов» уже предназначил главы это­му же принципу, позволяющему располагать Работы о политической экономии Карла Маркса силой, необходи­мой для безопасности страны, избегая проблем, характерных огромным скоплениям людей.

В книжке «Демократия в Америке» Токвиль пишет:

«Если бы существовали только мелкие цивилизации и совсем не было бы огромных, население земли, наверняка, стало бы более свободным и поболее счастливым; но нельзя сделать, чтоб не было Работы о политической экономии Карла Маркса огромных наций. Последнее событие вводит в мир новый элемент государственного благоденствия — силу. Что толку в картине довольства и свободы, которую представляет собой жизнь народа, если он раз в день ощущает себя незащищен­ным от способности быть разгромленным либо завоеванным? Что толку в фабриках и торговле, которые есть у 1-го Работы о политической экономии Карла Маркса наро­да, если другой властвует на морях и на всех рынках? Ма­лые народы часто несчастны совершенно не поэтому, что они малые, а поэтому, что они слабенькие; огромные процветают совершенно не поэтому, что они огромные, а поэтому, что сильные. Таким об­разом, сила для народа — это нередко одно из основных критерий Работы о политической экономии Карла Маркса счастья и самого существования. Отсюда следует, что, за иск­лючением особенных событий, малые народы всегда конча­ют тем, что их насильно присоединяют к огромным либо . они соединяются воединыжды сами. Не знаю более ничтожного состояния,


чем состояние народа, который не может ни защищаться, ни без помощи других существовать без Работы о политической экономии Карла Маркса сторонней помощи.

С целью соединения различных преимуществ, вытекающих из огромных либо малых размеров народов, и была сотворена федера­тивная система. Довольно посмотреть на Соединенные Штаты Америки, чтоб увидеть все блага, которыми они пользуются в итоге принятия этой системы. У огромных централизо­ванных народов законодатель обязан придавать законам единообразный нрав Работы о политической экономии Карла Маркса, не учитывающий специфичности местно­стей и характеров. Не зная конкретно этой специфичности, он мо­жет действовать только по общим правилам; люди тогда вы­нуждены приноравливаться к требованиям законодательства, т.к. законодательство совершенно не умеет адаптироваться к потребностям и характерам людей, и это принципиальная причина беспо­койства и неудачи. Данного Работы о политической экономии Карла Маркса неудобства нет в конфедерациях» (ibid., р. 164 — 165).

Итак, Токвиль проявляет определенный пессимизм относи­тельно вероятного существования малых народов, совершенно не имеющих силы защищаться. Интересно перечитывать сейчас этот отрывок, так как задаешься вопросом о том, что ска­зал бы создатель исходя из убеждений собственного видения деятельности че­ловека о неспособном защищаться Работы о политической экономии Карла Маркса большинстве народов, воз­никающих в мире. Вобщем, может быть, он пересмотрел бы об­щую формулу и прибавил бы, что народы, нуждающиеся в по­сторонней помощи, в узнаваемых случаях способны уцелеть, если интернациональной системой сделаны условия, необходи­мые для их безопасности.

Вроде бы то ни было, в согласовании с жестким Работы о политической экономии Карла Маркса убеждением философов-классиков, Токвиль настаивает на том, что госу­дарство должно быть довольно огромным и сильным для обеспечения собственной безопасности и довольно малым для того, чтоб законодательство можно было приспособить к разнооб­разию событий и соц слоев. Такое сочетание учитывается исключительно в федеральной либо конфедеральной кон­ституции. Таково Работы о политической экономии Карла Маркса, по Токвилю, главное достоинство законов, которые выработали себе америкосы.

С безупречной проницательностью он сообразил, что фе­деральная южноамериканская конституция гарантирует свободное передвижение ценностей, лиц и капиталов. Другими словами, федеративный принцип в состоянии предупредить создание внутренних таможен и помешать распаду общего экономиче­ского места, каким является южноамериканская территория.

В конце концов, по Работы о политической экономии Карла Маркса Токвилю, «две главные угрозы грозят существованию демократий: полная зависимость законода­тельной власти от желаний избирателей, сосредоточение в


законодательных органах всех других форм управления» (ibid., р. 158).

Эти две угрозы изложены в обычных выражениях. Демократическое правление, По Монтескье либо по Токвилю, не должно допускать, чтоб люд под воздействием любых страстных увлечений оказывал Работы о политической экономии Карла Маркса давление на решения правительства. А совместно с тем, по Токвилю, хоть какой демократи­ческий режим стремится к централизации и концентрации вла­сти в законодательных органах.

Но южноамериканская конституция предугадывает разде­ление законодательного органа на две палаты. Она установила должность президента республики, чему Токвиль в свое время не присваивал Работы о политической экономии Карла Маркса значения, но что обеспечило относительную неза­висимость исполнительной власти от прямого давления изби­рателей либо законодательных органов. Более того, в Соеди­ненных Штатах знать подменяет дух закона, т.к. ува­жение юридических норм благоприятно для сохранения сво­бод. Не считая того, Токвиль показывает на огромное количество партий, которые, вобщем, как Работы о политической экономии Карла Маркса справедливо отмечает он, в отличие от французских партий не черпают вдохновения в идеологиче­ских убеждениях и не выступают в качестве приверженцев про­тиворечащих друг дружке принципов правления, а представляют собой организации по интересам, склонные к прагматичному дискуссии задач, встающих перед обществом.

Токвиль добавляет два других политических обстоятельст­ва — полуконституционных Работы о политической экономии Карла Маркса, полусоциальных, — которые спо­собствуют сохранению свободы. Одно из их — свобода ассо­циаций, другое — практическое ее применение, повышение добровольческих организаций. Как в маленьком городе, в графстве либо даже на уровне всего федеративного государ­ства появляется какая-То неувязка, находится определенное число людей, готовых сделать добровольческие организации с целью ее Работы о политической экономии Карла Маркса исследования, а в случае необходимости и решения. Идет ли речь о строительстве поликлиники в маленьком городе либо о том, чтоб положить конец войнам, — какова бы ни была сте­пень значимости задачи, добровольческая организация посвя­тит досуг и средства поискам ее решения.

В конце концов, Токвиль дискуссирует вопрос о свободе прессы Работы о политической экономии Карла Маркса. Пресса кажется ему перегруженной всякого рода негативны­ми материалами: газеты так злоупотребляют ими, что это может просто вырасти в произвол. Но он здесь же до­бавляет — и его замечание припоминает слова Черчилля о де­мократии: ужаснее вольности прессы есть единственный режим — ликвидирование этой вольности. В современных обществах то Работы о политической экономии Карла Маркса­тальная свобода пока лучше полного упраздне-


ния свободы. И меж этими 2-мя последними формами чуть ли есть промежные6.

В третью категорию обстоятельств Токвиль соединяет воединыжды характеры и верования. В связи с ней он развивает главную идею собственного труда, касающуюся истолкования южноамериканского общества, которое он очевидно либо неявно повсевременно Работы о политической экономии Карла Маркса ассоциирует с Европой.

Это базовая тема: в конечном счете, условием свободы служат характеры и верования людей, а основой характеров выступает религия. Южноамериканское общество, по Токвилю, — это общество, смогшее соединить религиозный дух с духом свободы. Если б необходимо было найти единственную причи­ну, по которой в дальнейшем свобода возможна в Америке и нена Работы о политической экономии Карла Маркса­дежна во Франции, ею стало бы, по воззрению Токвиля, то об­стоятельство, что южноамериканское общество соединяет религиоз­ный дух с духом свободы, в то время как французское обще­ство раздираемо противоборством церкви и демократии, религии и свободы.

Конкретно в конфликте современного сознания и церкви за­ложена конечная причина проблем Работы о политической экономии Карла Маркса, с которыми во Франции сталкивается демократия в собственном стремлении оставаться либе­ральной; и, напротив, в базе южноамериканского общества лежит близость ориентации религиозного духа и духа свободы.

«Я уже довольно произнес, — пишет он, — чтоб предста­вить настоящий нрав англо-американской цивилизации. Она — продукт (и этот начальный пункт должен повсевременно Работы о политической экономии Карла Маркса ос­таваться в поле зрения) 2-ух совсем различных частей, которые нередко в других местах оказывались в состоянии вой­ны, но в Америке их удалось, так сказать, слить вместе и замечательно соединять, — я хочет гласить о религиозном духе и духе свободы.

Основоположники Новейшей Великобритании были пылкими сектантами и в то Работы о политической экономии Карла Маркса же время восторженными новаторами. Умеряемые своими религиозными верованиями, они были свободны от любых политических предрассудков. Отсюда проистекают и две различные, но не обратные тенденции, следы которых просто найти всюду — как в характерах, так и в законах».

И незначительно далее:

«Таким образом, в мире морали все распределено по клас Работы о политической экономии Карла Маркса­сам, скоординировано, предвидено, предрешено. В мире политики все беспокойно, спорно, ненадежно. В одном мире — пассивное, хотя и добровольческое повиновение, в другом — не­зависимость, пренебрежение опытом, ревность ко всякой вла­сти. Заместо того чтоб вредить друг дружке, эти тенденции, снаружи настолько обратные, развиваются в согласии и, по-видимому, поддерживают одна Работы о политической экономии Карла Маркса другую. Религия лицезреет в штатской свободе великодушное воплощение способно-


стей человека; в мире политики — поприще, отданное Созда­телем силам разума. Свободная и могущественная в собственной сфере, довольная отведенным ей местом, религия знает, что ее владычество лучше устроено, если она правит, делая упор толь­ко на собственные силы, и властвует, не Работы о политической экономии Карла Маркса полагаясь на серд­ца. Свобода лицезреет в религии соратника, разделяющего ее борьбу и ее победы, колыбель собственного юношества, божественный источник собственных прав. Она взирает на религию как на охрану характеров, а на характеры — как на гарантию законов и залог собст­венного существования» (ibid., р. 42 — 4 3).

Выдержанный в архаичном Работы о политической экономии Карла Маркса, отличающемся от употребляе­мого нами сейчас стиле, этот кусок представляется мне восхитительным социологическим истолкованием метода, по­средством которого в критериях цивилизации англо-американ­ского типа могут сочетаться религиозная строгость и полити­ческая свобода. Нынешний социолог охарактеризовал бы эти феномены при помощи более утонченных понятий. Он до­пустил бы больше Работы о политической экономии Карла Маркса оговорок и пристрастий, но дерзание Ток-виля обвораживает. Как социолог он все еще продолжает тра­дицию Монтескье: пишет языком всех, понятен всем, более озабочен выражением идеи в литературной форме, чем увели­чением числа понятий и разграничением критериев.

Токвиль разъясняет, опять-таки в «Демократии в Америке», чем отношение к религии и Работы о политической экономии Карла Маркса к свободе во Франции резко отли­чается от тех же отношений в Соединенных Штатах:

«Каждый денек мне обосновывают с очень ученым видом, что в Америке все отлично, кроме как раз того религи­озного духа, которым я восхищаюсь, и я узнаю, что свободе и счастью людского рода по другую Работы о политической экономии Карла Маркса сторону океана не хва­тает только того, чтоб совместно со Спинозой веровать в вечность мира и вкупе с Кабанисом утверждать, что мозг выделяет идея. На это мне воистину нечего ответить, не считая того, что произносящие такие речи не были в Америке и не лицезрели ре­лигиозного и в то Работы о политической экономии Карла Маркса же время свободного народа. Их я ожидаю по возвращении оттуда.

Во Франции есть люди, взирающие на республиканские ин­ституты как на временное орудие собственной власти. Они измеряют на глаз огромное место, отделяющее их пороки и нище­ту от могущества и богатства, и они желали бы попробовать за­валить эту Работы о политической экономии Карла Маркса пропасть, загромоздив ее развалинами. Эти люди так же относятся к свободе, как средневековые свободные това­рищества относились к королям. Они ведут войну ради своей выгоды, невзирая на то что выступают под знаменами собственной армии. Республика проживет еще достаточно долгую жизнь, до того как они будут выведены из собственного сегодняшнего состоя­ния низости Работы о политической экономии Карла Маркса. Я говорю не о их.


Но во Франции есть и другие, кто лицезреет в республике по­стоянный и размеренный строй, подходящую цель, которую идейно и нравственно поддерживают современные общества, и они от всей души желали бы приготовить людей к свободе. Когда те люди нападают на религиозные верования, они Работы о политической экономии Карла Маркса руководству­ются своим чувством, а не интересами. Без веры может обхо­диться деспотизм, но не свобода» (ibid., р. 307 — 308).

Этот превосходный в собственном роде отрывок охарактеризовывает третью партию во Франции, у которой никогда не будет доста­точно сил для воплощения власти, ибо она сразу демократична, благорасположенна к презентабельным институтам либо покорлива Работы о политической экономии Карла Маркса им и воинственно относится к антирелигиозным на­строениям. А Токвиль — либерал, желавший, чтоб демокра­ты признали нужную общность интересов у свободных институтов и религиозных верований.

К тому же, исходя из собственных исторических знаний и со­циологического анализа, он был должен бы знать (и возможно, знал), что Работы о политической экономии Карла Маркса это примирение нереально. Конфликт меж ка­толической церковью и современными умонастроениями во Франции традиционен, так же как сродство религии с демок­ратией в англо-американской цивилизации. Итак, остается только сожалеть о конфликте и сразу выявлять его предпосылки, трудноустранимые, ибо спустя век с маленьким по­сле написания книжки Токвилем конфликт все Работы о политической экономии Карла Маркса еще не ликвиди­рован.

Таким макаром, основной предмет рассуждения Токвиля — неизбежность поддержания в эгалитарном обществе, стремя­щемся к самоуправлению, моральной дисциплины, внедренной в сознание индивидов. Нужно, чтоб для людей подчинение дисциплине было естественным, а не внушалось бы просто ужасом наказания. По воззрению Токвиля, разделявшего по это­му вопросу позицию Монтескье, конкретно Работы о политической экономии Карла Маркса религиозная вера идеальнее всего другого создаст эту моральную дисциплину.


rada-otmenila-obyazatelnij-vikup-nbu-vipushennih-s-celyu-rekapitalizacii-bankov-gosobligacij.html
radi-chego-vi-eto-delaete.html
radi-svobodi-dlya-vseh-ostayus.html